– Хорошо, слушайте дальше, – пробормотала Бекка. – Я уехала в Нью-Йорк, чтобы избавиться от этого психа. Я… ужасно боюсь его угроз. Кроме того, здесь живет моя мать, и сейчас она при смерти. Я хотела побыть с ней.

– Вы остановились в ее квартире?

– Да. Она лежит в больнице на Ленокс-Хилл.

– Что с ней?

Бекка попыталась ответить, но язык не повиновался. Она откашлялась и наконец выдавила:

– Она умирает от рака матки.

– Мне очень жаль. Так вы сказали, что этот человек последовал за вами? Бекка кивнула:

– Я увидела его впервые вскоре после приезда. На Мэдисон-авеню, около Пятидесятой улицы. Он шнырял в толпе справа от меня. На нем были голубая ветровка и бейсболка. Почему я уверена, что это был он? Не могу объяснить. Просто чувствую. Представьте, он точно понял, что я его узнала. К сожалению, я не успела как следует его рассмотреть. Только силуэт.

– И каков он?

– Высокий, стройный. Молод ли? Не могу с уверенностью сказать. Бейсболка прикрывала волосы, лицо было спрятано за огромными темными очками. Дешевые джинсы и ветровка, – перечислила Бекка и, помедлив, спросила:

– Все это я много раз говорила полиции. Зачем повторять?

Взгляд психиатра был достаточно красноречив. Врач хотел проверить, не приукрашивает ли она описание, достаточно ли точно придерживается деталей. Очевидно, он считал, что все эти живописные подробности – лишь плод ее больного воображения.

Бекка старалась держать себя в руках. Она ничем не подтвердит заранее поставленного диагноза.

Психиатр чуть замялся, и она мягко пояснила:

– Когда я повернулась к нему, он удрал. Потом снова начались звонки. Он следит за каждым моим шагом и, похоже, точно осведомлен о том, куда я хожу и что делаю. Поймите, я постоянно ощущаю его присутствие!

– Вы говорили полицейским, что этот человек не желает объяснить, чего хочет.

– Он только предупредил, что если я буду спать с губернатором, Бледсоу не жить.